Содержание номера
Предисловие приглашенного редактора
Прошло не одно десятилетие с момента формулировки Е.С. Кубряковой принципов когнитивно-коммуникативной или когнитивно-дискурсивной парадигмы когнитивной лингвистики, в рамках которой «каждое языковое явление должно изучаться в двух его аспектах: как когнитивном, так и коммуникативном (дискурсивном)» (Кубрякова, 2012: 65). С тех пор явления разных языковых уровней рассматриваются и как средства фиксации и хранения того опыта, который человек получил, осмысляя окружающий его мир, и как составляющие акта общения людей, определяющие дискурсивную деятельность человека.
Развитие когнитивно-дискурсивного направления определило постановку новых задач и ознаменовалось изменениями, к числу которых можно отнести следующие:
- связь с корпусными технологиями и Big Data. Когнитивно-дискурсивные исследования уже давно перестали ограничиваться разбором отдельных авторских текстов и все сильнее опираются на большие массивы данных. Сегодня важно не просто описывать язык, а проверять гипотезы о том, как человек осмысляет мир, с помощью крупных национальных корпусов, например НКРЯ для русского языка. При этом подсчитывать частотность слов недостаточно, гораздо важнее находить устойчивые и статистически значимые сочетания и конструкции, потому что именно они формируют дискурсивную картину мира.
- мультимодальная и сенсорная когниция. Подход, который раньше сосредоточивался только на слове, постепенно сменяется мультимодальным взглядом. В последние годы все чаще рассматриваются осязательные, обонятельные и звуковые образы. Сегодня когнитивно-дискурсивная парадигма изучает, как смысл возникает во взаимодействии слова, изображения, звука и жеста. Это особенно важно при анализе политического, рекламного и цифрового медиадискурса, где текст является лишь одним из способов передачи различных структур знания.
- изменения в социокогнитивных процессах: идеология и ценности. Интерес к тому, как в дискурсе формируются и меняются ценности общества, не только не снижается, но и становится сильнее. В этой области исследуется, как метафоры помогают выстраивать представление о кризисах, например через лексику необратимости в современных медиа; какими способами в сознании создается образ «своих» и «чужих»; как меняется историческая память в языке, когда прошлое описывают через определенные грамматические и лексические средства ради текущих политических целей. Такого рода исследования сближают когнитивную лингвистику с критическим дискурс-анализом, при этом сохраняя ее собственные инструменты для описания ментальных структур.
- нейрокогнитивное объяснение дискурсивных моделей. Нейролингвистика долго развивалась отдельно, но сейчас интерес к экспериментальной проверке дискурсивных теорий заметно усилился. Для этого применяют айтрекинг, который показывает, как двигаются глаза во время чтения связного текста, а также ЭЭГ. Эти методы помогают понять, действительно ли такие механизмы, как ментальные пространства и блендинг, включаются в момент, когда речь создаётся и воспринимается. Из-за этого современный когнитивно-дискурсивный подход всё реже ограничивается описанием и всё чаще стремится к объяснению.
Это лишь небольшой перечень актуальных проблем, которые рассматриваются в рамках когнитивно-коммуникативной парадигмы. Представленные ниже материалы демонстрируют, как заявленные теоретические сдвиги реализуются в конкретных исследовательских практиках – от анализа классических художественных текстов до изучения цифровой коммуникации.
В разделе «Когнитивная семантика и концептуальные модели представления знаний» раскрывается динамика базовых концептов и механизмов их вербализации.
В статье Ю.И. Бредихиной поднимается вопрос о том, как с течением времени может меняться осмысление ключевых концептов, к числу которых относится концепт ДОЛЖЕН. Проведя анализ ключевых дискурсивных репрезентаций и трансформаций в современном социокультурном и информационном контексте данного концепта, автор приходит к выводу о том, что структура концепта исторически амбивалентна. В последние десятилетия отмечается заметное усиление пейоративной составляющей структуры концепта, которая из периферийной зоны постепенно перемещается в ядерную область пейоративизации. По мнению автора, такая трансформация обусловливается рядом факторов: аффективный «рефлекс свободы», мотивационный приоритет личного «хочу» над социальным «надо», а также восприятие институциональных требований патерналистского давления. Тиражирование формулы «никто никому ничего не должен» в информационном пространстве закрепляет этот негатив. Автор исследования наглядно демонстрирует, как лексическая семантика реагирует на происходящую смену ценностных установок, суть которой в том, что происходит переход восприятия долга как нравственной опоры к его трактовке как источника психологического напряжения и символа социального рабства.
Н.А. Илюхина и В.Д. Шевченко анализируют экспрессивный потенциал сравнительных моделей оценки интеллектуальных способностей, показывая, как гиперболизация признака служит инструментом передачи эмоциональной оценки. Авторы выявляют, что модель сравнения может выполнять две ключевые функции: экспрессивную (гиперболизация оценки) и детализирующую (фиксация когнитивных признаков ситуации).
Исследования англоязычного материала представлены работой К.З. Рамазановой и С.Н. Бредихина, вскрывающей конвергентные механизмы создания и преодоления когнитивного диссонанса в афоризмах. Авторы выявляют ряд ключевых механизмов реализации когнитивного диссонанса, в основе которых лежат следующие критерии: наличие противоречия (семантическое, логическое, аксиологическое), неоднозначность (субъективность) или интенциональная амфиболия. Что касается интенционального преодоления диссонанса, то К.З. Рамазанова и С.Н. Бредихин заключают, что в условиях применения распредмечивающего понимания на третьем уровне абстракции происходит адаптация к новой интерпретации, приводящей к трансформации социокультурных стереотипов и норм.
Статья О.П. Рябко обращается к проблеме вариативности герундиальных и инфинитивных конструкций. Автор исследования убедительно демонстрирует несостоятельность классических структуралистских моделей на материале репрезентативных синхронных корпусов английского языка. Ключевым моментом является холистическая трактовка синтаксического паттерна [Subject + LIKE + V-ing] как самостоятельного когнитивного знака. Показывается, что выбор формы на -ing после глаголов симпатии (like, love) продиктован не синтаксическими правилами, а интенцией говорящего перевести фокус восприятия внутрь события — из режима последовательного сканирования в суммарное. Также детально анализируется поведение конструкции в отрицательных контекстах и специфика анафорической референции.
На материале осетинского языка И.И. Скрипай и В.Т. Дзахова строят иерархию когнитивных стратегий кодирования этнокультурного опыта: гносеологическое означивание, аксиологическое шкалирование, кросс-доменное картирование и интердискурсивный трансфер. Проанализировав представительный корпус примеров, они устанавливают, что для фразеологической системы осетинского языка характерна устойчивая аксиологическая асимметрия в пользу концепта «свой», при этом о принадлежности к ингруппе свидетельствует духовно-этическая близость и следование нормам традиционного этикета.
Т.Р. Тугуз вводит понятие модульно-сопряженного когнитивного информатива для реконструкции сценариев невербальной коммуникации в прозе Р. Стивенсона и Т. Фонтане. Под данным понятием имеется в виду исследовательский конструкт, в котором текстовый когнитивный сценарий служит фоновым терминалом текстовой когнитивной сцены, что является результатом контекстуального единства, предопределенного интенцией писателя. Опираясь на эту методику, автор выстраивает шкалы частотности маркеров невербальной коммуникации в романах «Катриона» и «Эффи Брист», а также создает темпорально-недистантные сравнительно-сопоставительные кодовые модели для разноязычных произведений. Сопоставление темпорально-недистантных кодовых моделей показывает, что иерархия маркеров имеет национальную специфику: если у обоих авторов доминируют проксемы и кинемы, то на последующих позициях структура расходится – в «Катрионе» за ними следуют такемы, сенсемы и хронемы, а в «Эффи Брист» порядок иной (хронемы, такемы, сенсемы).
З.Х. Фазлыева и К.Р. Вагнер выходят за пределы чистой статистики НКРЯ, интегрируя корпусные данные с результатами психосемантических экспериментов. Такой синтез методов позволяет авторам выявить ключевой сдвиг, согласно которому в современном сознании успех уже не воспринимается как удача, а все чаще ассоциируется с активным преодолением препятствий личными усилиями.
Второй блок «Медиатизированные формы дискурса и цифровые коммуникации» посвящен языку новой информационной среды.
Выполненное с использованием основных положений теории интерпретирующей функции языка Н.Н. Болдырева, а также работ Е.Г. Беляевской по проблемам текста, исследование Л.В. Бабиной направлено на изучение процесса кодирования и декодирования смыслов в цифровом пространстве. На материале трех текстов англоязычного блога Куинеши демонстрируется, что дискурсивная интерпретация реализуется через четыре базовые концептуальные модели: «путешествие», «строительство и созидание», «преобразование» и «физическое соответствие». Данные модели не просто структурируют текст, а переводят абстрактное в конкретно-сенсорное, что позволяет осуществить скрытое воздействие на читателя блога и моделировать его поведение.
В.А. и М.А. Ивановы исследуют функционирование дискурсивных маркеров как средств речевого воздействия на реципиентов в рекламе потребительских товаров китайской платформы Pinduoduo. На материале корпуса объемом 16 796 токенов авторы доказывают, что данные единицы выполняют прагматическую функцию, служа инструментом речевого воздействия, управления вниманием адресата и формирования доверительных отношений с покупателем.
Особенностям репрезентации искусственного интеллекта в медиадискурсе посвящена статья А.В. Момотова и М.Р. Желтухиной. Осуществив анализ аутентичных текстов современного американского медиадискурса, авторы устанавливают, что массмедиа конструируют амбивалентный портрет ИИ, опираясь на устойчивые бинарные оппозиции, которые различаются степенью полярности и взаимоисключения ценностных характеристик. Ими выделяются четыре основные когнитивно-дискурсивные модели амбивалентной репрезентации искусственного интеллекта в американском медиадискурсе: возможность – угроза, помощник – конкурент, контроль – независимость и усиление – вытеснение. Особую ценность представляет детальный анализ языковых средств: авторы демонстрируют, как за счет лексических коннотаций, метафор и грамматической позиции ИИ в медиатексте сохраняется баланс между технооптимизмом и алармизмом.
Н.А. Пелевина описывает арсенал фейкового дискурса. Сформировав корпус фейковых микроконтекстов с применением автоматических анализаторов хеджирования, автор выявляет лексические, грамматические и синтаксические лингвокогнитивные маркеры хеджирования эпистемической ответственности. Дает представление о представленности слабых хеджей, имплицитных маркеров, коллективных стратегий хеджирования, описывает их функции, отмечая, что все они направлены на повышение уровня доверия и снижение критичности восприятия фактоидной информации при псевдоделиберативизации верификационных параметров сообщаемой информации.
На примере изданий Якутии: ЯСИА, SakhaDay и «Региональные комментарии» статья О.В. Томберг и В.В. Васильева исследует, как принадлежность СМИ (государственная, частная или экспертная) определяет их тональность. Авторы показывают, каким образом институциональная природа диктует стратегию: государственное ЯСИА использует персонифицированную легитимацию власти, частный портал SakhaDay — проблемную критику с мобилизационным зарядом, а «Региональные комментарии» сохраняют аналитическую дистанцию и амбивалентность.
В разделе «Языковое сознание, этнокультурная идентичность и психолингвистика» фокус смещается на носителя языка и вариативность его картины мира.
Е.А. Авдеев реконструирует архитектонику ценностной оппозиции «патриот – предатель» в языковом сознании молодежи Северного Кавказа. Демонстрируется, что концептуализация разворачивается от первичной яркой эмоционально-ценностной аффектации до объективации и вербализации прецедентных имен и актуального геополитического, историко-правового и социокультурного контекста.
А.В. Анненкова и Е.А. Таныгина рассматривают гендерную специфику ассоциативного поля концепта КУЛЬТУРА. Посредством контент-анализа и послойного членения ассоциативного поля авторы выявляют и классифицируют 13 тематических групп (кластеров), определяя их частотную иерархию. Ядро общего ассоциативного поля, как показывает исследование, формируют тематические группы «Сфера искусства и художественного творчества», «Аксиологический и субъективно-оценочный компонент» и «Национальная и геокультурная специфика». Гендерная специфика структуры ассоциативного поля заключается в том, что женское восприятие успеха тяготеет к гуманистическим аспектам – образованию, коммуникации и личностному росту, формируя широкое многокомпонентное ядро поля, мужское же сознание демонстрирует большую дифференциацию с акцентом на оценочные суждения и национальную идентичность.
Н.А. Кошкарова и М. Ю. Мустхофа проводят сопоставительный анализ комического в российской и индонезийской стендап-комедии. Осуществляя исследование на материале выступлений российских и индонезийских стендап-комиков, поднимающих острые социальные вопросы, авторы выявляют две категории приемов комического. Первая категория основана на абсурде ситуации, а также онтологическом противопоставлении реальной жизненной ситуации и ее юмористического осмысления, а вторая категория – на языковой игре. Различие в манифестации приемов из первой группы определяется тем, что российские стендап-комики делают акцент на социальных и гендерных проблемах, в то время как артисты из Индонезии чаще обращаются к религиозным проблемам. Различия в реализации приемов второй категории заключаются в типологических особенностях рассматриваемых языков.
Особенности концептуализации военной сферы в зависимости от степени профессиональной и боевой включенности носителей одной лингвокультуры рассматриваются в статье С.В. Шермазановой. Автор статьи проводит масштабный направленный ассоциативный эксперимент с участием трехсот респондентов – гражданских лиц, военнослужащих без боевого опыта и участников специальной военной операции с целью выявления содержания концептов АРМИЯ, ОРУЖИЕ, БЕЗОПАСНОСТЬ и СТРАХ. Главный вывод работы заключается в том, что профессиональная социализация и боевой травматический опыт неодинаково действуют на разные компоненты концептосферы. Если военнослужащие без боевого опыта воспринимают оружие, прежде всего, через призму его применения и обслуживания, то у участников специальной военной операции включается информация о конкретных действиях, осуществляемых во время боя, и о способах самозащиты. Таким образом, у представителей разных групп при общих базовых смыслах по-разному актуализируются отдельные признаки, что свидетельствует о сложной внутрикультурной дифференциации представлений об одних и тех же реалиях.
Работы раздела «Институциональный, мотивационный и фатический дискурс» охватывают диахронический и прикладной аспекты.
Т.В. Анисимова систематизирует жанры мотивационного дискурса по цели речи и профессиональной сфере, предлагая алгоритм для HR и бизнес-тренингов. Изучив 64 мотивационные речи, относящиеся к разным видам дискурса, с помощью риторического, контекстуального и дискурс-анализа, автор исследования выявляет два критерия «род речи по цели» и «профессиональная сфера деятельности», которые следует учитывать при осуществлении систематизации жанров. Первый критерий позволяет выделить убеждающие жанры, предназначенные для повседневной работы любых специалистов, которые работают в системе «человек – человек»; речи, призывающие к действию, характерные для ситуации кризиса; эпидейктические мотивационные речи, направленные на создание определенного настроя аудитории в рамках эпидейктических мероприятий. Второй критерий разделяет все жанры по виду того профессионального дискурса, к которому они относятся.
О.Б. Бурдина, О.Г. Олехнович и С.Л. Мишланова обращаются к медицинским документам XVII века, прослеживая эволюцию профессионального языка медицины от простой фиксации симптомов к сложной категоризации клинической реальности. Проанализировав 847 архивных текста как цепочки дискурсивных событий, авторы определяют следующие группы документов: распорядительные (грамота, память), отчётные (отписка, доклад), регистрационно-учётные (роспись, список), заявительные (челобитная) документы и документы специального медицинского назначения (сказка, рецепт). Когнитивный аспект исследования позволяет выявить способы категоризации медицинских ситуаций (симптоматика, диагностика, терапия), закреплённые в жанровых формах, а коммуникативный – описать интерактивные стратегии участников и иерархические связи в рамках институционального общения.
А.В. Кащеева применяет теорию интерпретирующей функции языка к математическим учебным текстам, рассматривая их как инструмент вторичной концептуальной деривации. При создании математических учебных текстов происходит модификация структуры исходного научного концепта с помощью разных языковых операторов (лексических, грамматических, графических) с целью адаптации коллективного математического знания под индивидуальную концептуальную систему обучающегося.
Т.Б. Радбиль и И.А. Кузнецов анализируют русские разговорные частицы в фатической коммуникации, демонстрируя их роль в поддержании кооперации даже при выражении возражения. Изучив представительный корпус примеров, насчитывающий около 200 диалогических единиц вопросно-ответного типа, а именно русских разговорных частиц типа (да) чего (уж) там / тут; (да) какое (уж) там / тут; (да) где (уж) там / тут и (да) куда (уж) там / тут, исследователи демонстрируют общую закономерность их употребления. Эти единицы выступают маркером ответной реплики, служа непосредственной эмоциональной реакцией на слова собеседника. Особенность употребления данных частиц проявляется в их способности поддерживать коммуникативную связь между участниками разговора, даже выражая возражение или подчеркивая неуместность вопроса. В неформальном общении частицы становятся инструментом реализации принципа кооперации, поскольку позволяют говорящему мягко отклонить тему, выразить сомнение или транслировать легкую досаду, при этом не выходя за общее смысловое пространство диалога.
В пятом блоке «Когнитивно-семантические механизмы вербализации знаний и неология» исследуются динамические процессы в лексике и грамматике.
Исследование И.А. Гусейновой и А.И. Горожанова анализирует лингвокогнитивная специфика немецкоязычной визуальной коммуникации в институциональном и бытовом аспектах на материале аутентичной переписки в немецкоязычных публичных социальных сетях. Авторы доказывают, что интенсивное использование ресурсов визуальной лингвистики позволяет осуществлять инклюзивное общение при минимальном использовании вербального языка и максимальном применении средств визуализации без существенного содержательного ущерба для членов социокоммуникативных групп, поскольку виртуальная среда стимулирует развитие инклюзивного общения и способствует упрощению норм и правил в современном немецком языке.
Е.В. Сенько анализирует грамматическую неологизацию современного русского языка, вызванную условиями цифровых коммуникаций. Автор рассматривает механизмы порождения новых лексико-семантических вариантов и их структурно-грамматические последствия в точках пересечения лексической и грамматической подсистем, доказывая, что дискурсивные условия современных средств коммуникации определяют перестройку морфологических категорий и синтаксических валентностей слов.
М.А. Хатламаджиян разрабатывает критерии отбора генерационных неологизмов, позволяющие реконструировать когортный код на примере единицы tradwife. Автор констатирует, что при определении реконструктивного потенциала генерационного неологизма необходимо учитывать не отдельное значение, а совокупность повторяющихся когнитивных, аксиологических и дискурсивных признаков, которые проявляются в разных контекстах. Результаты исследования позволяют не просто фиксировать появление новых языковых единиц, но и осуществлять реконструкцию фрагментов когортного кода, выявлять особенности осмысления того или иного поколения на фоне других возрастных групп.
Завершающий раздел «Интертекстуальный и мнемический трансфер в нарративных практиках» объединяет работы, посвященные памяти и диалогу культур.
И.А. Даниленко в ходе сопоставительного анализа произведений М.А. Шолохова и Э.М. Ремарка определяет эквивалентную когнитивную доминанту ВОЙНА-KRIEG. Применяя метод когнитивно-герменевтического моделирования, автор описывает эквивалентные художественные концепты ПРИРОДА-NATUR, ВОЙНА-KRIEG и СМЕРТЬ-TOD, характерные для когнитивной доминанты ВОЙНА-KRIEG. Статистика частотности выявленных концептов демонстрирует национальную специфику концептуализации: если у советского автора внимание приковано к разрушению родной земли, то у немецкого – к экзистенциальной цене человеческой гибели. Как следствие, у М.А. Шолохова (рассказ «Наука ненависти») доминирует концепт ПРИРОДА, а наименее частотным оказывается концепт СМЕРТЬ; у Э.М. Ремарка (роман “Zeit zu lieben und Zeit zu sterben”), напротив, на первом месте оказывается концепт TOD, тогда как концепт KRIEG уходит на периферию текста.
В.Д. и Е.С. Шевченко исследуют интертекстуальность в современной рок-музыке на примере песни Iron Maiden, показывая, как включение поэмы С.Т. Кольриджа конструирует новые экзистенциальные смыслы. В результате исследования они выявляют две ключевые функции этих включений, а именно экспрессивную (создание эмоционального напряжения) и детализирующую (углубление нарратива за счет дополнительных деталей). Сопоставление поэтического первоисточника и рок-композиции показывает, что включение архаичного текста позволяет как актуализировать смыслы оригинала, так и конструировать новые когнитивные доминанты – от мистической трактовки смерти до экзистенциального конфликта человека и стихии.
Собранные здесь статьи наглядно подтверждают исходную мысль этих заметок: современное языкознание движется к объединению разных подходов. Оно без труда соединяет глубину когнитивного моделирования и широкий взгляд на дискурс, точность нейрофизиологических измерений и тонкость герменевтики, при этом по-прежнему оставаясь надежным способом понять человека и общество.
Хочется верить, что эти идеи окажутся полезны не только исследователям и преподавателям, но и тем, кто работает рядом с ними: переводчикам, журналистам, аналитикам данных, судебным экспертам. Для них когниция и дискурс станут не отвлеченной теорией, а практичным инструментом для работы с большими массивами текстов. Он поможет замечать устойчивые модели, разбирать фейковые нарративы и восстанавливать отдельные элементы когортного кода по генерационным неологизмам.
доктор филологических наук, профессор
Людмила Владимировна Бабина
Язык: русский
Количество показов: 53
ISSN 2619-029X (Online)